Мастера особых поручений  - Дарья Кузнецова

— Утешил. А что у нас нового по поводу расследования?

— Лавиль придет — узнаешь, — отрезал хозяин кабинета. — А пока можешь погулять. Или вот, например, королеве передать, что я загляну вечером и все ей расскажу.

— Все, что найдешь нужным сообщить? — иронично уточнил Грай.

— Тебя это смущает? Обидно за подопечную?

— Есть такое дело, — не стал спорить ужастик. — Жалко ее. И так столько всего свалилось, а целый день в неведении в четырех стенах — тяжело.

— Это было бы тяжело тебе, — педантично поправил Ильнар. — Что до королевы — ты сам сказал, что не можешь понять ее характер. Так откуда подобные эмоции?

— Ты зануда, — после короткой паузы решил Тагренай. — Только не говори, что подозреваешь ее в заговоре!

— Нет, что ты. Ей некогда было этим заниматься, — ответил Тавьер. Ужастик в ответ на подобную мотивацию только растерянно качнул головой. — Но в ее способности помалкивать о важном, а также достаточно разбираться в людях, чтобы знать, кому и что можно говорить — да, сомневаюсь.

— Это паранойя.

— Это здоровая подозрительность, без которой нечего делать в Тайной канцелярии, — резко возразил Ильнар. — А ты не то расслабился на кабинетной работе, не то… — Он развел руками.

— Ну кому она проболтается? Я же говорю, она очень молчаливая и скрытная.

— А ты можешь поручиться, что она такая со всеми? Что не доверится случайному человеку, просто проявившему симпатию и участие? Одинокая, испуганная, слабая женщина, у которой здесь нет родных и друзей. Да она доверится любому, кто сумеет достаточно убедительно изобразить сочувствие и поддержку!

— Ты несправедлив к ней, — заупрямился Грай.

— Ты либо сознательно пытаешься изобразить размягчение мозга, чтобы я не очень-то тебя нагружал и не рассматривал в качестве доверенного лица, либо нарываешься на хорошую взбучку, — недовольно проговорил Тавьер. И без того не самое радужное настроение потихоньку начало давать мелкие ростки раздражения, которые мужчина старательно пытался душить. Срываться на одного из немногих верных людей — в любом случае не лучшая идея. — А если желаешь доказательств — изволь. Она почти полностью и совершенно безотчетно мне доверяет. Думаешь, потому, что доверял Ераший? Да грока облезлого! Она об этом понятия не имеет. Просто я оказался в нужное время в нужном месте, поддержал и позаботился о ней. Все.

— Но это же ты, — хмыкнул ужастик.

— Объяснить, почему это особенно хорошо иллюстрирует мои слова? — Ильнар вопросительно выгнул бровь.

— Да не надо, я уже и так все осознал, — поморщился Тагренай. — Это я знаю, что ты — это ты, а для нее ты страшный чужой человек с дурной репутацией, которого половина Совета подозревает в причастности к убийству короля и желании узурпировать власть. И не высказывается только потому, что боится.

— Ты немного утрируешь, но я рад, что здравый смысл у тебя все же сохранился, — смягчаясь, проговорил Тавьер. — Ладно, раз ты не хочешь уходить, не будем терять времени. Напоминаю, что завтра на закате состоится церемония прощания с Ерашием Третьим. Наследника таскать ни к чему, а вот Олира обязана присутствовать. Слушаю твои соображения по этому поводу.

За разговором время до появления остальных участников совещания во главе с Лавилем прошло незаметно и плодотворно, определились не только с местом, но и вчерне набросали план скорбного мероприятия.

Кроме Тавьера с обоими помощниками на совещание позвали начальника контрразведки Тапира — типа настолько незаметной наружности, насколько это вообще возможно. Это был как раз тот случай, когда профессия выбрала человека, а не наоборот. Ну и Марьян присутствовал — начальник криминалистического корпуса, желчный сухощавый мужчина неопределенного возраста. Его служащие обычно удовлетворяли нужды городской стражи, но теперь на лучших из них лежал очень тяжелый груз ответственности: именно от этих людей напрямую зависел ход расследования.

— Ладно, давайте начнем. Кому есть что сказать? Марьян?

— Удружили вы, конечно, — крякнул старший криминалист. — У меня весь отдел танатологии чуть не подал в отставку.

— А разве там было что-то настолько сложное? — озадачился Ильнар. — Мне казалось, картина вполне ясная, требовалось только достать фрагменты и снять с них следы, разве нет?

— Достать фрагменты из королевского трупа, — поправил Марьян. — Никто, знаете ли, не хотел брать на себя ответственность за потрошение высочайшей персоны, насилу уговорил. Чуть самому не пришлось вспоминать молодость!

— Ну извини, я бы тоже с удовольствием обошелся без такой ответственности, однако убийца о нас не позаботился. По бомбе есть какие-то новости?

— Давай лучше я расскажу, — вызвался Лавиль. — У меня все отчеты сведены. В сухом остатке мы имеем сложное вещество, название которого я могу тебе прочитать только по шпаргалке, немного магии и чудовищно сложную механику. Проверили наших, местных умельцев, подняли осведомителей, поговорили с нужными людьми… В общем, процентов девяносто, что поделка эта — контрабанда из Пеналона.

— Упреждая твой вопрос, ни по каким известным постоянным каналам она, скорее всего, не проходила, по дипломатическим в том числе, — вставил Танир. — Что-то индивидуальное, от человека, вероятно, не имеющего связей в знакомых мне структурах. Увы.

— Есть тонкая ниточка, но там… сложно. Я с тобой после поговорю, — предупредил Лавиль. — А кроме этого мы установили, что устройство было заложено две недели назад плюс-минус неделя.

— Какая точность, — хмыкнул Ильнар.

— Ну уж какая есть, — проворчал Марьян. — Скажи спасибо, что не месяц.

— Спасибо, — послушно сказал Тавьер. — А по мотивам и подозреваемым?

— Непонятно, — вздохнул Лавиль. — В Глоссе за это время побывали решительно все заинтересованные лица, и каждый из них имел возможность заложить бомбу. Конечно, без магии не обошлось, все же сиденье вскрыли и потом залатали. Но применили, скорее всего, стандартное ремонтное заклинание, которое вполне могло содержаться в дешевом типовом амулете из тех, что можно купить в любой лавке за несколько щитов.^[34] Аккуратно вскрыли обивку, вынули пару пружин и часть набивки, поставили бомбу, взвели ее и зарастили разрез — дело двух минут, и на такие чары не среагирует ни одна защита.

— Ясно. Как ведут себя фигуранты сейчас?

— В большинстве своем так, словно именно они — убийцы, — поморщился Ондар. — Да глупо рассчитывать на то, что кто-то проявит себя. Все, кто мог воспользоваться ситуацией и своих интересах, пользуются. А кто не пользуется — тем более подозрителен: вдруг выжидает! Я подумывал над провокациями, чтобы убийца проявил себя, но с этим пока очень сложно. Нужно хоть немного сузить круг подозреваемых!